Никита Абдулов
Артем Абрамов
Регимантас Адомайтис
Григорий Антипенко
Яна Аршавская
Елена Бирюкова
Валда Бичкуте
Олег Блинов
Константин Блоцкий
Анастасия Богатырёва
Евгения Бордзиловская
Евгения Борзых
Мария Боровичева
Светлана Брыксина
Веста Буркот
Анастасия Веденская
Артем Вершинин
Наталия Власова
Дмитрий Володин
Вера Воронкова
Александр Галибин
Валентин Гафт
Тарас Глушаков
Алена Гончарова
Анна Горох
Никита Григорьев
Юлия Деллос
Татьяна Демакина
Мирослав Душенко
Виталий Егоров
Владимир Епифанцев
Сергей Зарубин
Григорий Зельцер
Ирис Иванова
Татьяна Казанцева
Роман Керн
Иван Клещевников
Елизавета Климова
Алексей Князев
Евгений Князев
Павел Конёк
Евгений Константинов
Дина Корзун
Ульяна Кравец
Ольга Левитина
Ольга Листратова
Максим Литовченко
Тимур Лукин
Алексей Лысенко
Ольга Львова
Дарья Макарова
Сергей Маковецкий
Сергей Марин
Денис Матвеев
Дмитрий Миллер
Александра Мошкова
Петр Нестеров
Ксения Нестерова
Денис Никифоров
Серафима Огарёва
Игорь Огурцов
Ольга Остроумова
Елена Панова
Мария Пестунова
Галина Петрова
Людмила Полякова
Егор Попов
Наталья Попова
Анна Рыцарева
Александр Самсонов
Татьяна Селиверстова
Александр Сибирцев
Григорий Сиятвинда
Мария Сокольская
Семен Стругачёв
Мария Сурова
Анастасия Тимушкова
Григорий Трапезников
Егор Трухин
Александр Тютин
Никита Уфимцев
Луи Франк
Алексей Хардиков
Андрей Хисамиев
Артем Черкаев
Анастасия Чернышова
Николай Чиндяйкин
Алексей Щелаковский
Анна Щербинина
Софья Юрко
Сергей Юрский











Уважаемые актеры!

Агентство «Арт-партнер Синема» не является актерской базой!

Убедительно просим Вас не обременять нас своими фотографиями, письмами и звонками на эту тему. Спасибо!


Главный мафиози нашего кино

До недавнего времени замечательный театральный артист и режиссер совсем не помышлял о кинокарьере. Но с конца 1990-х роли в кино посыпались на Чиндяйкина, как из рога изобилия: «Мама не горюй», «Нежный возраст», «Дневник камикадзе»… Параллельно пошли телесериалы: «Каменская», «Дети Арбата», «Александровский сад», «Предвыборное дело», «Парни из стали»… Лауреата «Золотой маски» за спектакль «Плач Иеремии» называют главным мафиози страны, поскольку в его киношном списке масса подобных ролей. Тем не менее он актер широкого диапазона с очень интересной творческой биографией, не очень известной широкому зрителю.

 — Николай Дмитриевич, я была потрясена, когда узнала, что в 44 года вы отправились к Ежи Гротовскому в Италию! На сегодняшний день вы единственный артист в Москве, который два года провел в мастерской театрального гения и овладел его методологией, основанной на йоге. Скажите, вы пользуетесь его системой?

 — Безусловно. Такие судьбоносные встречи в жизни артистов редки, если они вообще случаются. Ведь до этого я был убежден, что все про театр знаю, и только после встречи с Гротовским понял, как я заблуждался. Это примерно то же самое, как если бы человек был неверующий, а потом поверил и, значит, внутренне переродился, стал другим. Пан Ежи повторял: «Никому не говори, что владеешь системой Гротовского, но если ты меня действительно понял, то у тебя будет своя школа, свои ученики».

 — Скажите, не будучи верующим, вы могли бы поставить спектакль «Плач Иеремии» в театре Анатолия Васильева, где во время репетиций артисты читали псалмы?

 — Не будучи верующим, я бы никогда не взялся за эту постановку. Самое сложное заключалось в том, чтобы соединить светское театральное представление с сакральным текстом. К тому же в спектакле участвовали певчие Андрея Котова, поющие в храмах. Я стоял перед сложным выбором: если это соборное действие, то зачем нужны зрители? Потому что находясь внутри этой мистерии, мы могли обходиться и без них. .. Это как во время церковной службы: есть прихожане или нет, но служба идет. И меня немало удивляло, когда во время зарубежных гастролей «Плач Иеремии» воспринимали как некую православную агрессию. Но там нет никакой агрессии, спектакль направлен в сторону духовного совершенствования человека, его диалога с Богом.

 — Наверное, вам грустно наблюдать за гибелью театра Васильева, который, по всей видимости, московские власти расформируют… Почему такое возможно в условиях демократии?

 — Конечно, я тяжело переживаю эту ситуацию, хотя как человек православный уговариваю себя, что к потерям готов, поскольку в жизни перенес их немало: смерть родителей, любимой жены… Потеря театра — тоже большая утрата, поскольку она связана с живым организмом, которому ты отдавал свою энергию, эмоции. Вы спрашиваете, почему это происходит сейчас? Да потому, что теперь нет нужды в высоких художественных ценностях — большинство людей интересуется деньгами, цифрами, квадратными метрами! Но если государство умное, то оно обязано думать о будущем, о культуре, духовности. Меня настораживает вот что: почему эта чистка началась с театра, на кровле которого находится часовня? Ведь он единственный в Москве позиционирует себя в контакте с православной культурой, и вдруг такой накат. Странно все это.

 — Говорят, вы уходите от Васильева. Почему?

 — Я оформляю пенсию, поскольку мне исполнилось 60 лет. Пока же я числюсь актером и режиссером этого театра, а прошлым летом вместе с Васильевым был на театральном фестивале в Авиньоне.

 — Вы как-то странно уходите на пенсию, переходя из одной картины в другую, играя генералов, мафиози, банкиров… Выходит, вы тоже перестроились и подходите к творчеству утилитарно: зовут — значит надо идти…

 — Я ожидал этого вопроса и отвечу на него искренне. Ведь до театра Анатолия Васильева у меня тоже была жизнь, и довольно интересная: деревенское детство, Ростовский театр юного зрителя, потом Омский драматический театр, в котором я прослужил 15 лет. Это был блестящий коллектив с выдающимися артистами. Так, как Елена Псарева сыграла старуху в «Последнем сроке» Распутина, надо писать книгу! То же могу сказать о своей покойной жене Татьяне Ожиговой, выдающейся русской трагической актрисе. Все это отпечаталось во мне и осталось со мной навсегда, но жизнь — как река, и противиться ее движению невозможно. Когда я поступил на курс Михаила Михайловича Буткевича в ГИТИСе, то открыл для себя неведомые ранее острова и поплыл дальше. Потом к нам пришел Анатолий Васильев, которого я знал по ростовской юности, и началось все это театральное варево, которое завело нас в подвал на Чаплыгина. Благодаря Анатолию Васильеву я увидел весь мир, меня пригласили в национальный оперный театр Германии ставить «Пиковую даму»…

Роман с кино начал складываться только в конце 1980-х годов. И то, скажу честно: я закрутил этот роман, чтобы немножко подзаработать денег. Было отпускное время, и все сходилось: Черное море, бесплатная гостиница, неожиданный приработок… И следующая картина снималась во время отпуска. А потом произошел обвал в кино и в нашей экономике. Честно говоря, я ненавижу 1990-е годы. Помню такую картинку из тех времен: с моим коллегой шли от Лубянки к Театральной площади, не замечая выстроивших вдоль улицы торговцев и рассуждая о своем. И вдруг я остановился, как вкопанный: у подножия каменного Александра Островского, сидящего в кресле и охраняющего Малый театр, стояло десять бутылок из-под водки. Я подумал, что культуре пришел конец. Но потом кино стало постепенно возрождаться, и на меня неожиданно появился спрос, может, потому, что я лысым стал. Я продолжал работать в театре, ставить в антрепризах, например, «Железный класс» с Сергеем Юрским, постепенно все больше втягиваясь в кино. Сегодня мне нравится сам процесс съемок, нравится встречаться с разными людьми, у которых я многому учусь.

 — А когда играете отрицательных персонажей, то в каждом из них стараетесь находить что-то доброе, чтобы они были живыми?

 — Это вы вспомнили формулировку Станиславского? Кстати, меня не раз упрекали в том, что я придаю человеческие черты разным отморозкам. Но ведь по-другому нельзя — иначе эти типы будут неинтересными, ходульными, зритель им не поверит! Да о чем тут вообще говорить? Мы - страна Достоевского, Гоголя, Булгакова, а рассуждаем так примитивно: если он преступник, то должен быть вымазан только черной краской! Мне приходилось сниматься и в «фанерных» сериалах, но я каждый раз пытался оживить своих героев. И вообще, я убежден: самую простую вещь можно сыграть очень интересно. Ведь для русского кино сюжет никогда не был самым главным. Важным был накал игры, то, с какой температурой артисты выходят на киноплощадку, что они при этом думают, как переживают.

 — Я заметила, что особенно правдивыми у вас получаются герои времен войны. Тема войны вам близка?

 — Конечно, поскольку я послевоенный ребенок и был рожден на радость родителям, участвовавшим в ней. Моя мама родом из Бреста. Помню, когда мы ездили туда с ней в 1954 году, через 9 лет после войны, то там все еще лежало в руинах…

 — Судьба вашего отца, попавшего в немецкий плен и потом отсидевшего в сталинских лагерях, повлияла на ваше мировоззрение?

 — Безусловно. Но должен сказать честно: в детстве я об этом ничего не знал, от меня скрывали правду. Мама мне об этом рассказала только в 1975 году. До этого я как-то не задумывался, почему отец 9 Мая никуда не выходит, сидит дома… И эта история меня настолько сильно разобрала, что я взял отца за руку и отвел, как ребенка, в военкомат. После этого его документы были направлены в Центральный военный архив. Моего отца восстановили в правах, более того, он получил орден Великой Отечественной войны. После этого он стал вместе со всеми отмечать День Победы.

 — Мне очень понравился фильм «Безымянная высота», в котором вы снимались. Там замечательно сыграла и Виктория Толстоганова. Мне показалось, что у вас роман…

 — Ну уж, роман… Просто она очень талантливая актриса. Впервые я с ней встретился на съемках фильма «Дневник камикадзе» и был поражен ее мощной энергетикой. «Надо же, — подумал я, — какая силища из нее прет, какой необузданный темперамент!» Я также поражаюсь таланту Маши Мироновой и преклоняю перед ней колени. Надо же, чтобы Господь Бог так много дал в одни руки!

 — Наверное, вы поздравляете своих любимых актрис с праздником 8 Марта, который одновременно является и вашим днем рождения. Как вы себя чувствуете в этот день?

 — Это для меня подарок судьбы. В этот день я всегда поздравлял свою маму, сестру, а они в ответ меня поздравляли. И потом, это весна! Вы не представляете, как я люблю раннюю весну и совсем не понимаю Александра Сергеевича Пушкина, боготворившего осень. Недавно я четыре дня провел у себя на даче в Тарусе, наблюдал, как пробуждается природа, птицы начинают петь по-другому… Наш дом находится в Долине грез, так это место окрестила Марина Цветаева. Я никогда не предполагал, что буду жить рядом с Беллой Ахмадулиной, Андреем Битовым, Борисом Мессерером. Счастье общаться с этими удивительными людьми!

 — Дом, семья, дети, внуки — это ваша крепость?

 — Моему внуку уже 10 лет, а моя взрослая дочь часто учит меня, наставляет. Одно время она была бизнес-леди, сейчас занимается продюсерством. От нее только и слышишь: проект, проект…

 — А ваша вторая жена тоже актриса?

 — Уже не актриса. Когда-то Раиса оканчивала наш курс, выступала в пластическом театре Киселева и была там звездой. А когда коллектив уехал в Канаду, ее взял в свой театр Толя Васильев. Одно время она преподавала в Школе-студии МХАТа. Сейчас у нее своя программа на кабельном телевидении, и она тоже занимается разными проектами. Так что я существую в окружении прожектеров, и это мне нравится.
Любовь Лебедина, Труд, 21.04.2007

Пресса



© Екатерина Цветкова

© 2005—2018 Арт-Партнер Синема
info@artcinema.ru, kino@artcinema.ru, akter@artcinema.ru
Малый Харитоньевский пер., 8/18
(ст.м. «Чистые пруды», «Тургеневская»)
Тел.: (+7 495) 937-75-73, (+7 495) 625-12-13